"Вы делаете святое дело..."
Патриарх Московский и Всея
Руси Алексий II

Священномученик Петр — покровитель гимназии. 70 лет со дня смерти
Наша задача — научить жить по вере. Прот. Владимир Воробьев
Почему педагоги никогда не стареют. Иерей Андрей Постернак
Воспоминания о «Традиционной Гимназии» до ее официального учреждения (1982-1992гг).Проф. Н.Е. Емельянов
При первой возможности я вернулся бы в Гимназию.Иерей Георгий Ореханов
Мы стали одной семьей. Иерей Иоанн Воробьев
Наша сказка. А.И. Артамкина
Вначале я немного побаивалась...   А.А. Макеева
Чудо совершалось на глазах
Наш храм
Цифры и факты
Гимназия глазами родителей. Прот. Алексей Емельянов
Жизнь гимназии: будни и праздники
Наши выпускники
Поэзия

Петр Федорович Полянский, будущий Патриарший Местоблюститель и священномученик митрополит Крутицкий Петр родился в 1862 году в семье сельского священника Воронежской губернии. Учился сначала в духовном училище, затем в семинарии, Московской Духовной Академии, которую и окончил в 1892 году. За диссертацию "О пастырских посланиях Апостола Павла" Петр Федорович получил ученую степень магистра богословия (следующая после степени кандидата).
Более двадцати пяти лет, оставаясь мирянином, он нес служение по линии духовно-учебного ведомства, дослужившись до чина действительного статского советника (согласно Табели о рангах, 4-й сверху чин, дававший право на потомственное дворянство).
Петр Федорович был участником Поместного Собора 1917-1918 годов. После революции он, как человек больших знаний и опыта и не священник, мог бы устроиться на службе у новой власти, но он остался верным гонимой Православной Церкви. За это уже в 1919 году Петр Федорович Полянский был в первый раз арестован.
В 1920 году по предложению Патриарха Тихона он принял монашество и священство, а в октябре того же года хиротонисан во епископа Подольского, викария Московской епархии (что в то время практически автоматически обрекало на тюрьмы и ссылки). Вскоре после хиротонии владыка Петр был арестован и сослан в город Великий Устюг Вологодской губернии. В 1923 году он вернулся в Москву и был возведен в сан архиепископа. Затем в 1924 году владыка Петр был поставлен митрополитом Крутицким и стал ближайшим помощником святителя Тихона.
Петр Федорович Полянский, будущий Патриарший Местоблюститель и священномученик митрополит Крутицкий Петр родился в 1862 году в семье сельского священника Воронежской губернии. Учился сначала в духовном училище, затем в семинарии, Московской Духовной Академии, которую и окончил в 1892 году. За диссертацию "О пастырских посланиях Апостола Павла" Петр Федорович получил ученую степень магистра богословия (следующая после степени кандидата).
Более двадцати пяти лет, оставаясь мирянином, он нес служение по линии духовно-учебного ведомства, дослужившись до чина действительного статского советника (согласно Табели о рангах, 4-й сверху чин, дававший право на потомственное дворянство).
Петр Федорович был участником Поместного Собора 1917-1918 годов. После революции он, как человек больших знаний и опыта и не священник, мог бы устроиться на службе у новой власти, но он остался верным гонимой Православной Церкви. За это уже в 1919 году Петр Федорович Полянский был в первый раз арестован.
В 1920 году по предложению Патриарха Тихона он принял монашество и священство, а в октябре того же года хиротонисан во епископа Подольского, викария Московской епархии (что в то время практически автоматически обрекало на тюрьмы и ссылки). Вскоре после хиротонии владыка Петр был арестован и сослан в город Великий Устюг Вологодской губернии. В 1923 году он вернулся в Москву и был возведен в сан архиепископа. Затем в 1924 году владыка Петр был поставлен митрополитом Крутицким и стал ближайшим помощником святителя Тихона.
В начале 1925 года, согласно последнему завещательному распоряжению Патриарха Тихона, митрополит Петр назначен третьим кандидатом в Местоблюстители Патриаршего Престола. В апреле 1925 года, после кончины святителя Тихона, решением почти 60 епископов он был утвержден в должности Патриаршего Местоблюстителя (поскольку два первых кандидата - святители Кирилл (Смирнов) и Агафангел (Преображенский), будучи в ссылках, не могли вступить в управление Церковью). В вопросах объединения с предателями Церкви обновленцами и подчинения внутрицерковной жизни контролю ОГПУ митрополит Петр отказался идти на уступки, проявив этим удивительную твердость, и тем самым снискал любовь и преданность со стороны православных и, одновременно, возбудил к себе дикую ненависть и злобу со стороны врагов Церкви.
В декабре 1925 года после устроенной обновленцами по заданию ОГПУ провокации (митрополит Петр был обвинен в тайной связи с эмигрантами-монархистами) Местоблюститель Патриаршего престола митрополит Петр был арестован. Перед арестом он составил завещание, которым назначил своим заместителем митрополита Сергия (Страгородского). Владыка Петр содержался в Бутырской, Суздальской и Внутренней ОГПУ (Лубянской) тюрьмах. Следствие по делу митрополита Петра продолжалось почти год, в течение которого ОГПУ безуспешно пыталось использовать заключенного Местоблюстителя для провоцирования новых разделений внутри Русской Православной Церкви.
В ноябре 1926 года после отказа отречься от местоблюстительства (что привело бы к новому расстройству церковного управления) митрополит Петр был приговорен к трем годам ссылки на Урал. Первоначально он отбывал ссылку в упраздненном Абалакском монастыре (близ города Тобольска), но вскоре власти сочли, что это место не достаточно удаленное, и в апреле 1927 года митрополит Петр был вновь арестован и сослан в приполярный поселок Хэ Тобольского (впоследствии Ямало-Ненецкого) округа (в Обской губе, ныне не существует). В мае 1928 года срок ссылки был продлен на два года. Находясь в ссылке, Патриарший Местоблюститель обращался к своему заместителю митрополиту Сергию, пошедшему на чрезмерный компромисс с гонителями, с призывом "исправить допущенную ошибку, поставившую Церковь в унизительное положение". В августе 1930 года владыка Петр был вновь арестован по надуманному обвинению в "систематической антисоветской агитации пораженческого характера" и переведен в тюрьму города Свердловска. На настойчивые призывы властей отречься от местоблюстительства митрополит Петр ответил отказом, чем обрек себя на новые страдания. Точно также отказался он и от предложения получить свободу в обмен на секретное сотрудничество с ОГПУ. В июле 1931 года митрополит Петр был приговорен к пяти годам заключения в концлагере, однако в лагерь отправлен не был, а содержался в невыносимых условиях в одиночной камере в Свердловской тюрьме. Последние годы жизни Патриарший Местоблюститель провел в Верхнеуральской тюрьме (недалеко от города Магнитогорска), в которой власть содержала наиболее опасных для нее заключенных. В июле 1936 года срок заключения митрополита Петра был продлен еще на три года. В октябре 1937 года митрополит Петр был приговорен к высшей мере наказания. 10 октября 1937 года он был расстрелян в тюрьме города Верхнеуральска Челябинской области. Захоронение расстрелянных производилось во внутреннем дворе самой тюрьмы.
Не имея возможности реально управлять Русской Церковью, митрополит Петр в течение двенадцати лет оставался ее законным Первоиерархом, признаваемый таковым как сторонниками митрополита Сергия, так и его оппонентами, не согласными с курсом на полное подчинение Церкви безбожной власти. Ценой своих неимоверных мучений митрополит Петр сохранял внутреннее единство Русской Церкви в тяжелейшие для нее годы. Митрополит Петр был причислен к лику святых в 1981 году Архиерейским Собором Русской Зарубежной Церкви, а в 1997 году Архиерейским Собором Московского Патриархата.
Иерей Александр Мазырин, магистр богословия, кандидат исторических наук, преподаватель ПСТГУ

Протоиерей Владимир Воробьёв, духовник гимназии, ректор ПСТГУ, профессор, настоятель храма святителя Николая в Кузнецах

С любовью приветствую всех учащих и учащихся, всех тружеников нашей Традиционной гимназии, учрежденной Братством во Имя Всемилостивого Спаса в 1992 году, с 15-летием ее официального существования.
На самом деле наша гимназия зародилась на десять лет раньше, когда в одну из обычных советских школ стали отдавать своих детей родители из нашей церковной общины. Постепенно набралось больше пятидесяти детей, сюда же пришли преподавать православные учителя. Внутри школы удалось открыть «Кружковую школу», которая объединила православных педагогов и детей. Вскоре «Кружковая школа» смогла выделиться и юридически оформиться как общеобразовательная школа, которую решено было назвать Традиционной гимназией. В новой школе были уже почти все классы — с первого по одиннадцатый (недоставало только шестого класса, который был набран через год). Восторг от того, что теперь у нас есть своя православная школа, был так велик, столько было энтузиазма и у взрослых, и у детей, что школьная жизнь закипела, хотя у нас не было ни здания, ни денег. Педагоги получали символическую зарплату, занятия проходили в аварийном церковном доме во дворе Троицкого храма на Пятницкой улице, где провисший потолок подпирали бревном. Потом гимназия несколько лет арендовала этаж в музыкальной школе. Все неустанно молились о даровании школе своего здания.
И вот, наконец, после многолетних просьб, хлопот и молитв Традиционная гимназия обрела свой собственный, новый дом в Тессинском переулке. Школьный храм решили освятить в честь великого священномученика, Meстоблюстителя патриаршего престола митрополита Крутицкого Петра, ближайшего сподвижника и преемника святого патриарха Тихона. Только потом заметили символический параллелизм: Свято Тихоновский университет и школа с храмом митрополита Петра.

Иерей Андрей Постернак, директор гимназии, кандидат исторических наук, декан исторического факультета ПСТГУ

Иерей Андрей Близнюк, законоучитель гимназии, куратор образовательных программ Сибирского федерального округа

Тяжело в учебе — легко в миссионерском путешествии. Мне бы хотелось, чтобы выпускники Гимназии были готовы к миссионерской проповеди и несли свет людям.

Председатель Совета Братства во Имя Всемилостивого Спаса, профессор Н.Е. Емельянов
«Традиционная Гимназия» отмечает в 2007 г. свое пятнадцатилетие, но ее история на самом деле начинается гораздо раньше. Еще за десять лет до ее учреждения множество людей участвовало в ее формировании и становлении.
До 1990 года в Москве и не только в Москве, но и везде в СССР, положение верующих православных родителей было очень сложным. Главные трудности начинались с поступления детей в школу. Какую школу выбрать? Где найти преподавателей, которые не будут травить православных детей? Как сделать так, чтобы в классе с твоим ребенком был хотя бы один верующий ученик, не говоря уж о верующих преподавателях? Это особенно трудно было сделать еще и потому, что требовалось отдавать детей в районную школу, расположенную рядом с домом. Если и был у будущего первоклассника верующий друг по храму, или из православной семьи, то он мог жить на другом конце города. Как объяснить директору школы, почему дети хотят учиться именно в этой школе, расположенной далеко от дома, да еще в одном классе? Такие просьбы воспринимались с трудом, а директора школ, которые тогда все были членами КПСС, боялись этого больше всего.
Двое моих старших детей так и были с первого до последнего класса белыми воронами. Следующие два сына также пошли в районную школу, но года через два стало очевидно, что необходимо срочно школу менять. Кроме того, предстояло выбрать школу для еще двух младших дочерей, которые были еще дошкольницами. В это время старшую дочь духовника нашей гимназии протоиерея Владимира Воробьева определили в экспериментальную школу в центре города, которую выбрала мама о. Владимира — Евгения Павловна — сама замечательный педагог, всю жизнь преподававшая в школе русскую литературу.
В 1981 г. Катя Воробьева стала первопроходцем в школе, в которой начала формироваться наша Гимназия. Двое моих сыновей перешли в эту школу в том же году, затем в нее поступили две мои дочери и другие дети из прихода о. Владимира. Если Катя и мои сыновья были в своих классах единственными верующими, то дочери уже учились со своими верующими подругами. Но даже одинокие верующие в разных классах меняли атмосферу в школе. Когда одну из девочек начал терроризировать ее одноклассник, то достаточно было старшекласснику подойти к нему и пригрозить, чтобы все прекратилось. Первый по-настоящему Братский класс был образован в 1982 г., когда в один класс поступили Мария Смирнова (дочь прот. Дмитрия Смирнова), Мария Шатова (дочь прот. Аркадия Шатова), Надежда Емельянова и Татьяна Ильяшенко (из прихода прот. Владимира Воробьева).
Школа была экспериментальной, поэтому могла принимать школьников из других районов, но в очень ограниченном количестве в сравнении с числом детей нашего Братства. Тогда большую помощь нам оказал академик (тогда член-корреспондент) Российской Академии Образования Виталий Владимирович Рубцов, который был ближайшим помощником научного руководителя школы академика В. В. Давыдова. Было решено направить письмо из РАО за подписью В.В. Давыдова директору академическою института, в котором я работал, с просьбой разрешить мне участвовать в эксперименте, учитывая мой десятилетний опыт работы в математических школах. Это давало мне возможность рекомендовать детей для поступления в школу и учителей для участия в эксперименте. Впоследствии К.А. Александровой и О.В. Смирновой была создана хрестоматия по русской литературе, которая использовалась в нашей школе.
Для организации работы пришедших православных учителей было решено внутри экспериментальной  школы   образовать   Кружковую школу дополнительного образования. Нашлись православные учителя практически по всем предметам, поскольку им тоже нужно было учить своих детей. Директором кружковой школы был назначен я, а завучем — Алексей Николаевич Куракин, который сумел организовать работу самых разных кружков: математического, химического, иностранных языков, пения, рисования, драматического, истории искусств, москвоведения и др.
Вплоть до официальной регистрации «Традиционной Гимназии» в 1992 г. она фактически функционировала внутри приютившей ее государственной московской школы. Это стало возможным, в первую очередь благодаря помощи и доверию руководителей экспериментальной школы Василия Васильевича Давыдова и Виталия Владимировича Рубцова. Они не только создали хорошую авторскую школу, но и не побоялись сформировать на ее базе большой коллектив православных учителей и учеников. В те годы это было действительно опасно и требовало глубокого понимания и смелости. Прошло уже более двадцати лет, православные школы стали обычным явлением, но, вспоминая те годы, хочется от всего сердца поблагодарить Василия Васильевича и Виталия Викторовича, без которых создание Гимназии в то время было бы невозможным.
Оглядываясь назад, нельзя не удивляться тому, как это вообще могло произойти. Становится понятным, что горячее желание детей и родителей и самоотверженный и бескорыстный труд православных педагогов были укреплены милостью Божией. С самого начала наши усилия по созданию православной школы были основаны на молитвах и благословении иеромонаха Павла (Троицкого) и протоиерея Всеволода Шпиллера. Отец Владимир Воробьев и другие священники  Братства во имя  Всемилостивого Спаса старались собрать вместе всех, кто мог поучаствовать в деле становления Гимназии. До сих пор «Традиционная Гимназия» остается одним из самых значительных, действительно общих дел Братства. Не менее важным вкладом в устроении Гимназии были и труды родителей первых учеников. Была необходима вера в важность и значительность нашего начинания, а, кроме того, и готовность терпеть неустроенность и неопределенность всего периода становления. Однако создание Гимназии было не только делом духовников, учителей и родителей. Ее создание было бы невозможным без сознательного участия ее первых учеников. В то время родителям приходилось объяснять, что нельзя показывать, что ты был знаком до школы со своими преподавателями и одноклассниками, которые ходят в церковь, нельзя говорить открыто о своей вере. В то же время верующие дети понимали, что от них зависит сама возможность создания православной школы. Они вели себя по-особенному: всегда были заодно со своими учителями и готовы придти им на помощь, поддерживали друг друга и старались не уронить достоинство православного христианина.
Сейчас в «Традиционной Гимназии» уже учатся двое детей Кати Воробьевой и одиннадцать моих внуков. Их родители прекрасно понимали, что возможностью учиться в православной школе надо очень дорожить. Если новое поколение учеников и их родителей будет знать, какой верой, любовью и самоотверженным трудом устраивалась еще при советской власти первая в России православная школа, то они, наверное, будут больше ценить нашу Гимназию, дорожить ею и с усердием участвовать в ее дальнейшем развитии. Как хотелось бы, чтобы наша «Традиционная Гимназия» хранила тот дух, которым она была создана!

Интервью с иереем Георгием Орехановым, кандидатом исторических наук, проректором по учебной работе ПСТГУ, одним из первых учителей математики в «Традиционной Гимназии»
Расскажите, пожалуйста, о вашем прихо­де в Гимназию и начале вашей деятельности.
В «Традиционную Гимназию» я пришел в 1993 г. Другими словами, я не работал в Гимназии в тот период, когда она еще находилась в Троицком домике. Я сразу пришел в музыкальную школу около станции метро Маяковская. И хотя вроде бы существовали договоренности с музыкальной школой по поводу помещений, это все равно было трудное время, нам нужно было свое помещение, без которого школа существовать не может.
Какие предметы вы вели?
Я, естественно, в то время вел математику, алгебру и геометрию, параллельно работал в «Новой гуманитарной школе». Математику я всегда вел в старших классах. И надо сказать, что мои ученики всегда с интересом относились к занятиям математикой, хотя большинство впоследствии получило гуманитарное образование.
Как сложилась дальнейшая судьба ваших учеников?
Надо сказать, что, в общем, судьба моих учеников сложилась очень счастливо, кто-то из них поступил в МГУ, кто-то — в ПСТГУ, кажется, все получили высшее образование. Один из них даже стал священником, некоторые уже в свою очередь пришли преподавателями в Гимназию и наш Университет.
Вы видели Гимназию в 1993 году и сегодня: изменилось ли что-нибудь за это время, кроме материального положения Гимназии, изменилось ли отношение учеников и учителей к школе? Как изменился преподавательский состав?
За 14—15 лет положение Гимназии сильно изменилось: с одной стороны, сейчас в Гимназии преподает много настоящих профессионалов. Конечно, и тогда, в начале 1990-х, преподавали люди, имевшие очень хорошее образование, как правило, университетское, но мало было школьных учителей, имеющих большой опыт работы; т. е. людей, имеющих специальную подготовку, было очень немного, и, конечно, это сказывалось на ходе учебного процесса. Всевозможные проблемы, в связи с этим возникавшие, решались за счет порыва, энтузиазма, который был и у школьников, и у преподавателей. Сейчас, через 15 лет, мы живем уже в другую эпоху, этот первый энтузиазм уже уходит, все начинают думать о зарплате, карьере, вся жизнь постепенно переходит в прагматическое русло. Заметно изменилось отношение учеников и их родителей к учебе, больше стало требовательности к школе. А с другой стороны, появилась какая-то пресыщенность, безразличие. То есть романтическое отношение к школе, похоже, безвозвратно ушло в прошлое: теперь это не храм науки, знаний, где человек проводит свои самые радостные и счастливые годы, а клуб, где можно пообщаться с друзьями и заодно получить полезные для жизни сведения.
Хотели бы вы вернуться в Гимназию?
Могу сказать, что все время моей работы в школе было прекрасным, потому что именно в школе зримо и определенно видны плоды твоей работы. Я уверен, что настоящим учителем может стать только тот, кто, идя по школьному коридору, каждый раз переживает священный восторг. Уверен также, что при первой возможности я бы в Гимназию вернулся и с радостью в ней бы преподавал.

Артамкина А.И., первая выпускница и преподаватель  Традиционной гимназии
Все дети любят придумывать сказки. И для меня начало гимназии связывается с тем временем, когда, учась в 3-4-5 классах, по дороге из школы домой мы придумывали свою сказку. Из раза в раз мы ее повторяли, все одну и ту же, прибавляя новые и новые подробности. Нам никогда не хватало времени, чтобы рассказать нашу сказку до конца. Не окончена она и до сих пор.
Наша сказка не была похожа ни на одну из сказок, которые вам когда-либо приходилось слышать. В ней не было Ивана Царевича или Кощея Бессмертного, не было также прекрасных замков, принцев и даже принцесс. Героями этих сказок были мы сами. А суть сказки состояла в том, что у нас была своя школа, в которой учились православные дети и преподавали православные учителя. Одновременно мы думали о том, чтобы где-то было бы отдельное место, где мы могли бы вместе жить, причем маленькие дети с родителями, а мы, школьники, – с друзьями и с кем-нибудь из старших. Видимо, по этой схеме впоследствии получился лагерь. Еще мы хотели построить недалеко друг от друга три храма – для отца Владимира, отца Аркадия и отца Димитрия. Никто из них тогда еще не был настоятелем, они служили младшими священниками в храмах, расположенных по разным окраинам Москвы или в Подмосковье, и часто терпели гонения от враждебно настроенного духовенства и прихожан. Каким-то таинственным образом всего через несколько лет было основано Братство во Имя Всемилостивого Спаса, объединившее задуманные нами три храма: Николо-Кузнецкий, Больничный и Благовещенский. О многом еще мы мечтали тогда (разумеется, у нас и в мыслях не было, что хотя бы что-то из этого когда-нибудь сможет перейти из сказки в реальную жизнь – была середина восьмидесятых годов), но главным, что было разработано нами до малейших подробностей, была, конечно же, школа. О ней и пойдет речь.
Когда в июне 1992 года вдруг заговорили о том, что у нас будет своя гимназия, я уже окончила десятый класс. Тогда все было непонятно: где она будет (искали, у кого большая квартира, чтобы там можно было разместить хотя бы несколько классов), кто кого и чему будет учить, и вообще, как все это будет устроено. Теперь я понимаю, что проблем было раз в пятнадцать больше, чем мы, дети, могли себе представить, но мы даже на те, которые видели, не обращали никакого внимания. Ясно было, что начинается какая-то совершенно новая, прекрасная жизнь, и огромная радость от этого заполнила собой  время ожидания и окрасила саму учебу в гимназии. Первое время у гимназии не было права выдавать аттестаты, поэтому думали, что одиннадцатиклассникам придется учиться в других школах, чтобы получить аттестат там. Как я умоляла тогда принять меня «на второй год» в десятый, девятый или любой другой класс! Но и здесь нашелся выход, и в сентябре в гимназии открылись все классы с первого по одиннадцатый, кроме шестого (почему-то детей этого возраста оказалось слишком мало, и их приняли в гимназию лишь через год, когда собралось достаточное количество). Так наша сказка превратилась в жизнь. Конечно, с тех пор, как мы ее придумали, прошло уже много лет, и мои старшие подруги не успели поучиться в гимназии, так как к тому времени уже поступили в ВУЗы. Многие из тех, кого мы прочили в учителя, теперь сидели по домам, нянча своих детей, и вскоре стали присылать их в гимназию в качестве учеников (теперь они уже скоро станут выпускниками). Состав гимназии поменялся почти полностью в сравнении с тем, который мы придумали в детстве, но осталось главное – православные учителя, ни от кого не скрываясь, учили православных детей, и эта учеба для всех была праздником.
Я хорошо помню начало учебы. Это было 14 сентября – к 1 сентября еще не все было готово, и мы с гордостью говорили, что начинаем учиться «1 сентября по старому стилю». Все мы – священники, учителя, ученики, родители и еще многие, кто вместе с нами радовался открытию гимназии – собрались на молебен в небольшой комнате «Троицкого домика» (двухэтажное здание во дворе Троицкого храма, где теперь расположен магазин «Православное слово»). Эта комната служила нам потом и учебным кабинетом, и трапезной, и актовым залом. С одной стороны, все были очень радостны, с другой – очень серьезны. Мы все знали, что в гимназии должны учиться как следует, что теперь невозможна никакая «халтура». И это тоже было радостно. Очень запомнилось слово Николая Евгеньевича Емельянова, в котором он говорил о школьной дружбе, сохраняющейся на всю жизнь. Ведь раньше мы не имели возможности по-настоящему дружить со своими одноклассниками – мы должны были скрывать от них свою веру, а иначе могли бы невольно стать предателями. После молебна была сделана общая фотография учащихся старшей школы (8 – 11 классы) с учителями. Она и теперь еще хранится в архиве гимназии. А потом мы разошлись по классам.
За год обучения в гимназии наш класс, который вначале состоял из четырех, а в конце уже из шести человек, сменил четыре кабинета. Один из них был пятиугольный. Другой был без двери, поэтому перед началом урока соседний с нами десятый класс вставлял в дверной проем щит и забивал его ногами, чтобы он держался и не падал. Зато когда у нас урок кончался, мы таким же способом открывали свою «дверь» и выходили из класса, победно шествуя «на щите», то есть идя по нему ногами. Понятно, что это означало конец урока и для десятиклассников. Вообще, границы уроков в то время были достаточно подвижными. Никакого общего электрического звонка, разумеется, не было. Был простой колокольчик, который теперь используется лишь два раза в год – на первом и на последнем звонке. Колокольчик находился в ведении коменданта, которого вслед за первоклассниками мы прозвали «дядя-колокольчик». Если «дядя-колокольчик» замешкался или отвлекся на какие-нибудь дела, урок мог продолжаться и пятьдесят минут, и целый час. Разумеется, что после этого, без всякой погони за утраченным временем, была законная перемена. Если у поваров не все было вовремя готово к завтраку, это тоже никого не смущало, и перемена в таком случае могла длиться вплоть до сорока минут. Мы любили перед завтраком, пока дежурный класс накрывает на стол (естественно, заранее с уроков дежурных никто не отпускал), добежать до храма, узнать, какой момент службы, иногда подойти к кресту или съесть просфорку – было очень необычно, что храм настолько рядом, и мы хотели это непременно использовать. Иногда можно было даже с какого-нибудь урока отпроситься на Литургию и вернуться, как только она закончится.
Третий кабинет, в котором нам досталось учиться, был самый экзотический. Во-первых, там была совсем маленькая и неудобная доска, на которой к тому же ничего не было видно. Поэтому писать мелом мы скоро стали прямо на стене. Она была выкрашена масляной краской, вследствие чего мел не наносил ей никакого ущерба (или нам казалось, что не наносил). За урок мы иногда могли исписать весь кабинет по периметру. Это было очень удобно: все видно, что писали, и время на стирание с «доски» тратить не надо, тем более что, чтобы намочить тряпку во время урока, надо было пройти через соседний восьмой класс. А на перемене мы мыли свою стенку, и она была готова послужить следующей науке. Второй особенностью нашего кабинета было то, что в марте каждое утро, как только пригревало солнце и растапливался лежащий на крыше снег, у нас начинался весенний дождь. Это было очень весело. С разной силой и мощностью он капал или хлестал в разных частях нашего класса. Под наиболее сильные потоки мы подставляли ведра и тазы, а сами умещались за первой партой и на ступеньке, куда не доставала вода. Зато в коридоре однажды образовался настоящий мощный водопад, падающий с высоты двух метров. Не долго думая, потолок в этом месте подперли доской, и жизнь продолжалась своим чередом. Кончилось, правда, тем, что в одно прекрасное утро пришел пожарник (его привел один «доброжелатель», спокойной жизни которого мы, видно, как-то помешали) и опечатал здание как находящееся в аварийном состоянии, а мы оказались выброшенными на улицу. Кажется, в тот же день отец Аркадий поехал к Мариетте Тажатовне, директору музыкальной школы №3, в которой учились тогда многие гимназисты, и она согласилась нас пустить на один этаж. Так началась эпоха жизни гимназии в музыкальной школе, которая закончилась лишь с переездом в новое здание в Тессинском переулке.
Наш кабинет в здании музыкальной школы, в котором мы учились уже до конца года, интересен для меня тем, что когда я через четыре года пришла в гимназию в качестве учителя, то оказалось, что пятый класс, в котором мне предстояло преподавать, занимает именно его. Сидя за учительским столом, я часто мысленно переносилась к тому времени, когда сидела здесь за партой.
Год учебы в гимназии явился в моей жизни целой огромной эпохой, рассказывать о которой можно бесконечно. Перенося часть этих воспоминаний на бумагу, я думаю о том, что каждый, кто учился или преподавал тогда в гимназии, могли бы по-своему, наверное, совсем по-другому, не так, как я, рассказать об этом удивительном времени. Хотелось бы, чтобы ничего из этого не пропало.
Что особенно ценно для меня в той, первоначальной гимназии, и чего часто не хватает теперь? Я думаю, что это единство. Вся гимназия жила тогда общей, единой жизнью, разделяя на всех и радости и печали. Учителя, родители и дети под руководством духовников делали одно большое общее дело, и каждый старался в меру своих сил поучаствовать в этом деле и сделать по совести все, что он может. Это было одновременно трудно и радостно. И это всех связывало и объединяло. Внешне это единство тоже проявлялось и в праздновании праздников, и в обычной жизни. Например, как только начиналась перемена, все выходили из своих классов, перемешивались и продолжали прерванный на предыдущей перемене разговор или обсуждение, или общую игру. Это была непрерывная радость общения, которая распространялась на взрослых и на детей, часто не делая между ними различия. Никогда, наверное, я не забуду первый в истории гимназии первый снег. Он сразу повалил хлопьями, и во дворе стало все белое, а снег продолжал падать и падать. Как только раздался долгожданный звонок на перемену, вся гимназия, от первоклассников до учителей, высыпала на улицу, и что здесь началось, я не берусь описать. Но для всех, кто там оказался, это был общий праздник.
Остается только удивляться, как можно было вдруг создать из ничего, на пустом месте, не имея ни денег, ни помещений, ни достаточного опыта, первую после революции православную гимназию. И секрет, наверное, в том, что на самом деле гимназия создана не на пустом месте (так может только показаться), а на месте подвига многих людей, наших духовных отцов и многих мучеников и исповедников, жизнь свою за Христа и за нас, недостойных, положивших. Их молитвами стоит не только наша гимназия, но и вся Русская Церковь, и я думаю, что пока мы помним об этом, в нашей жизни будут совершаться чудеса.

Традиционная Гимназия учреждена в 1992 году православным благотворительным братством во Имя Всемилостивого Спаса как негосударственное образовательное учреждение. В начале своего существования "Традиционная гимназия" размещалась в Троицком домике при Николо-Кузнецком храме. В 1993 году "Традиционная гимназия" переезжает в здание музыкальной школы №3 имени Н.Я. Мясковского, по адресу: ул. Садово-Каретная, д.4/6, стр.7, где снимает  4-й этаж. 
На 1-м был кабинет труда и библиотека, на втором – столовая, в которой одновременно проходила трапеза всей школы.
Поскольку спортзала в музыкальной школе не было, физкультура проводилась  на улице или в саду "Эрмитаж". Все мечтали о своем здании как о чуде. И молились.
Здание, в котором сегодня располагается «Традиционная гимназия», выстроено в 1997-98 годах по проекту архитекторов А. Климочкина, Г. Вуймы, С. Попова.

Сегодня центром жизни гимназии является домовой храм, освященный в честь священномученика Петра, митрополита Крутицкого и Коломенского. Гимназический храм располагается на четвертом этаже, по центру и по традиции увенчан куполом с крестом. Храм приписан к Николо-Кузнецкой церкви.
Изначально предполагалось, что в здании гимназии будет домовая церковь.
Поэтому сразу же после окончания строительства здания начались работы по созданию храма.
В конце учебного 1998 года  рядом с еще строящимся зданием стоялось освящение креста, на котором присутствовала вся школа.
После чина освящения все приложились к новоосвященному кресту. Затем рабочие обернули крест в свои куртки, обвязали веревками и подцепили к подъемному крану. Все присутствующие внимательно наблюдали за поднятием и установкой креста.

Традиционно среди руководства гимназии, учителей и родителей много священнослужителей. Так, в гимназии преподают три священника (иерей Андрей Постернак, иерей Андрей Близнюк, иерей Иоанн Воробьев) и два дьякона (о. Филипп Ильяшенко и о. Димитрий Пономаренко). Среди родителей гимназистов - двадцать восемь священнослужителей.
В гимназии работают 52 учителя, из них высшее образование имеет 51 человек. Среди учителей - восемь кандидатов (исторических, географических, биологических, технических, филологических) наук, несколько аспирантов и один докторант. Восемь человек имеют высший разряд, пятнадцать – первую квалификационную категорию и пятнадцать – вторую.

Три учителя имеют педагогический стаж более сорока лет, четверо – более тридцати, четверо – более двадцати, восемнадцать человек проработали в области образования более десяти лет.
Пятнадцать лет в нашей гимназии преподают: о. Андрей (Близнюк), А.А. Бородина, Ю.В. Ерохина, Е.В. Кулинская, Н.С. Николаева, Е.Н. Размадзе, О.В. Смирнова, Н.А. Соловьева.
В настоящее время в гимназии обучаются 357 человек, из них девочек 188, мальчиков – 169.

Это интересно знать...
Самые распространенные имена девочек: Мария, Анна, Анастасия, Екатерина, Елизавета, среди мальчиков наиболее часто встречаются:  Николай, Иван, Александр, Алексей, Тихон.
Большую часть контингента гимназии составляют дети из многодетных семей (сто многодетных семей). 30% многодетных семей имеют по три ребенка, 25% - по четыре ребенка, еще 25% - по пять детей в семье. 20% родителей имеют шесть и более детей.
Сто десять семей не являются многодетными.
В гимназии обучаются девять детей из детского дома.
Большинство родителей гимназистов имеют высшее образование, многие из них служат в Церкви. Двадцать семь родителей являются сотрудниками ПСТБУ.

Города, где побывали наши гимназисты

Наши выпускники

Интервью с отцом Алексеем и Екатериной Георгиевной Емельяновыми
Почему Вы отдали своих детей в Традиционную гимназию?
О. А.: Наша школа создавалась старшим поколением: о. Владимиром, моим папой и другими многодетными родителями, которые хотели воспитать своих детей в вере.
Когда мы были школьниками, в Кузнецах было очень мало детей. Это были считанные семьи: Кречетовы, Ефимовы, Емельяновы, и чуть младше: Воробьевы, Асмусы, Ильяшенко. Мы учились в разных школах, где не было никого близкого. Нам приходилось скрывать свою веру. Чувствовали мы себя одиноко.
Но наши родители и духовный отец приложили много сил, чтобы создать нам церковную среду, сдружить: собирали в гости, тайно устраивали дома разные занятия, гуляли, ходили вместе с нами в музеи, на творческие вечера, концерты, водили в походы. Их труды принесли плоды, и сейчас мы вспоминаем все это с большой благодарностью. Этих друзей детства мы сохранили до сих пор.
Когда я учился в начальной школе, я подружился с одноклассником. Вскорости его родителей вызвали в школу и предупредили, чтобы они не поддерживали дружбу своего сына со мной, были осторожны, т.к. я из многодетной и, по-видимому, верующей семьи. Потом его перевели в параллельный класс, и мы разошлись. Прошло много лет, и он с семьей пришел в Кузнецы, начал ходить ко мне, стал старостой Иверского больничного храма, его дети учатся в нашей гимназии и ПСТГУ.
Е.Г.: Как-то в 4 классе мы готовили большой спектакль на немецком языке, где я играла одну из главных ролей. В начале Страстной недели нам объявили, что спектакль назначен на Великую пятницу. Играть было невозможно. Мама увезла меня в Тверскую область на Страстные службы и Пасху. Но потом в школе я, бывшая примерной ученицей, пережила возмущение и недоверие учителей и одноклассников, по какой причине я могла всех подвести.
Я не могла иметь такие отношения с одноклассниками, чтобы они могли зайти ко мне домой: у нас были иконы, а потом отец Владимир Воробьев стал у нас совершать исповедь и крещение. Все это создавало преграду в общении со сверстниками. Но были друзья в церкви. Зато, когда в 9 классе к нам пришла верующая девочка, я почувствовала большое облегчение и поддержку, все вокруг отмечали наше единство и духовное родство. Кстати, ее дети тоже учатся в гимназии, а дружба наша сохранилась до сих пор.
О.А.: Как-то я позвал одноклассников домой в квартиру. Посередине комнаты стоял шкаф с глухими дверцами, в котором виселииконы, на открытых полках стояли церковные книги. Ребята были явно удивлены. Что это за шкаф? Спрашивали про книжки. А открыто объяснить им все было невозможно.
Это было давно, что же теперь? Атеизм как общая идеология в нашей стране не навязывается, в государственной школе верующие дети обычно могут не скрывать своих религиозных убеждений. При коммунистах нравственность носила в целом традиционный характер. Сейчас другая идеология, которая навязывает культ обогащения, развлечений, распущенности, развращенности. И оказалось, что этому противостоять труднее, чем атеизму. Атеизм был непривлекателен, а то, что теперь предлагается, имеет большую «конкурентоспособность».
В адрес гимназии высказывают иногда справедливые опасения, что уровень преподавания по тому или иному предмету невысок. Поэтому некоторые родители перевели своих детей из старших классов в другие школы. Но мы считаем, что благодаря усилиям администрации школы и попечительского совета складывается коллектив единомышленников, который в контакте с родителями добивается неуклонного роста уровня образования.
Что бы Вы пожелали ученикам гимназии?
Наша гимназия называется традиционной. Я желаю всем полюбить традицию и укорениться в ней.

Одним из самых ярких впечатлений года является рождественская елка в гимназии, к которой готовятся задолго. Всех желающих посмотреть представление спортивный зал не вмещает.
Театральные постановки под руководством Татьяны Ивановны Королевой становятся настоящим праздником как для участников, так и для зрителей.
Другим значительным событием гимназической жизни являются ежегодные Недели истории, которые вызывают бурю восторгов, удивление и восхищение. Для детей праздник Истории остается ярким воспоминанием школьных лет.

Ежегодно в гимназии проводится Неделя русского языка и литературы, традиционным для которой стало проведение общегимназического диктанта. Крайне сложный и очень короткий диктант (из одного – двух предложений) пишется всеми классами средней и старшей школы, результаты которого вызывают бурю эмоций. Так, в 2006/07 учебном году не было ни одного ученика, написавшего диктант без единой ошибки. Самыми грамотными учениками гимназии признаны в 2006/07 уч. году:
Никитин Савва (10 класс), Беляев Артем (9а), Гостев Павел (8а), Темес Анна (8б), Ахламов Алексей (10 класс), Копылов Николай (9б), Ореханов Серафим (8а).
Фамилии учащихся, допустивших более 19 ошибок, традиционно сохраняются в тайне. Наибольшее количество ошибок – 23,5.
Благодаря Михаилу Филипповичу спорт в нашей гимназии занимает лидирующее положение. «Традиционная» из года в год занимает призовые места в районных соревнованиях. А количество кубков и других наград требуют выделения специальных площадей хранения.

А.А. БОРОДИНА

30 октября, понедельник
Иди-ка, друг-червячок!
Зазимуешь в компостной куче.
Я тебя сеном укрою…

31 октября, вторник
Кто в окошко стучит? Маруся?
Для нее это как-то тихо…
Здравствуй, птичка-синичка!

Художник с фотографом
Спят в каждой душе.
Но лишь выпадет первый снег…

Кружевной щеголяет накидкой
Пруд в серебряно-синем платье.
С краю, праздничной брошью – гуси.

На мосту
Полменя проходящий автобус
Окатил водою из лужи
Я иду, улыбаюсь – так суше.

Россия
Синяя курточка, красная курточка,
Большой белый ком:
Дети лепят снежную бабу.

Иду домой
На сосновых иголках – капли.
Лес окутан теплым туманом.
Только хлюпает грязь под ногами.

1 ноября, среда
На огороде
«Не копать!» - призывает наука.
Да я и рыхлить не буду:
Тут земля – подошедшее тесто.

Интересно, что вырастет летом?
Черенком деревянной ложки
Делаю для семечек ямки.

На печке варю картошку.
Второй раз получилось вкуснее.
Ну, теперь я хоть в чем-то спец!

Е.Б. КАТОМИНА
Не надо
Не рубите, то что не растили
Не топчите, что едва взошло
Молодые, трепетные силы
Покрывает ангела крыло.

Чёрным вороньём кружатся думы
Коль живёшь не сердцем, а умом
А садовник старый и угрюмый
Плачет над погубленным цветком.

Лето
Симфония волнующихся трав,
Цветов и насекомых вдохновение.

И, счастье у вечности украв,
Здесь жизнь проходит, как одно
мгновенье.

Трава не рассуждает, где расти,
В прохладе у реки, иль при дороге...

На солнце ей до осени цвести,
По ней стучат дожди и ходят ноги...

В смирении лишь к Господу с мольбой
И сотни раз поднимется упрямо,

И я благодарю зелёный строй,
Что лечит нам невидимые раны.

Госпиталь
...сыну
Стонет ночь, проклятая так не коротка,
Видишь, крепко сжатая, тонкая рука.
В ней письмо измятое,
молит мать меж строк:
Ну, ещё немножечко потерпи сынок.

Там за бездорожьем я с тобой не сплю
Боль твою баюкаю, душу жгу свою,
Ив бреду мучительном ты не одинок.
Ну, ещё немножечко потерпи сынок.

Я теряю мужество, но смирен и строг
Средь людской жестокости
милосердный Бог.
Сколько отстояли мы и еще стоять.
Долго ль у Распятия будет плакать мать.

Всё святое воинство - во главе Христос.
Это всходы чистые материнских слёз,
В небе разгорается сказочный чертог.
Ну, ещё немножечко, потерпи сынок.

Море
Хрупкие створки ракушек
Колко хрустят под ногами.
Море вливается в душу
Пенными хлещет волнами.
Нет ни конца и ни края
В вечной свободе творенья-
Всё что случается с нами
Просится в стихотворенье.
И отчужденье разрушив,
Свежей, щемящей волною.
Море спасёт мою душу.
Если её я открою,
Милуя и сострадая
Камушком ровным отточит.
Утром играло волнами,
Но успокоилось к ночи.
Солнце заходит лучисто,
Чайка парит над волною
Снова в песке золотистом
Кто-то свой замок построит.

ПИСЬМО мужу
Я плету венок из одуванчиков
В упоении детского старания.
Незаметно подрастают мальчики,
Всюду вместе - радость и страдание.

Но смахнёт головка непокорная
Мой венок наивный и девчачий.
Жизнь — как арифметика упорная
Я уже привыкла и не плачу.
Постоянно их сопротивление.
Над задачкой этой мне трудиться.
Но прошу я - пусть моё терпение
Радостью в их жизни отразится.
 
Только снится, — ты мне улыбаешься,
 Золотым шитьём простор сияет.
В этом поле ты счастливым кажешься
Свечки одуванчиков пылают.

Жар-Птица
Вот, совсем как ручная: послушна, тиха и мила...
Лишь нет-нет да сверкнёт колдовской огонёк сквозь ресницы.
Было время - пылающей радугой в небе цвела,
А теперь примостилась на жердочке, будто синица.

Дом в глуши, и Царевич занудлив что старый Кашей:
В сотый раз вспоминает, как сети расставил умело.
Знал бы, пень, что к нему аж за сорок морей,
Словно стриж трепеща, чаровница в ту ночь прилетела.

Лихоцветье хвоста подобрав, как нескромный букет,
Ты нахохлившись дремлешь. А Ваня листает «Охоту»
Или, сняв со стены, начищает бархоткой мушкет...
В клетке пахнет пшеном и уютно блестит позолота.

Только изредка, ночью, при свете мерцающих звёзд,
О дворцах, о волшебных садах погрустишь втихомолку.
... А очнешься - родимый сопит, и на тысячу вёрст
ни Коня с златорунною гривой, ни Серого Волка.

Не вчера ли плоды неземные от взмаха крыла
Осыпались дождём золотым в Берендеевых чащах?
Ах, как страшно, как сладко земля пред глазами плыла!
Как легко ты от пут и от стрел ускользала разящих!

...Вот, опять возвращаются птахи; галдя и звеня,
Вновь и вновь возвещают как новость: зима миновала!
А Жар-Птица вздыхает и, мрачные думы гоня,
Чистит перья и мысли. И Осени ждёт небывалой.

Изнеженный август, ты сладко бредёшь наугад,..
Изнеженный август, ты сладко бредёшь наугад
Средь рыжих стволов в синеву опрокинутых сосен,
А я ощущаю спиной чей-то пристальный взгляд:
То смотрит сквозь зелень, прищурившись, близкая Осень.
Она не торопится, ей не к лицу суета,
Её ты узнаешь по поступи царственно-плавной.
В каком утончённом согласье её красота
С застенчивой грустью, с покоем осанки державной!
И вот, ослепительной скромницей этой пленён,
Себя обрываю пристыженно на полуслове,
Стремясь перенять соразмерность в движенье и слоге,
Как будто внезапно желанный обрёл камертон.

Крыша и дерево
Чем крыша с деревом похожи?
На крышу можно взлезть и на
деревья тоже,
Под крышей можно спрятаться
от непогоды,
И крона дерева что зонтик
под дождем,
Но человек построил дом,
А дерево суть порождение природы.
5а класс, 2006/07

Время и вода
Вода течет, все унося с собой.
Теченье времени уносит безвозвратно
Все, что печалило или было приятно,
Но, если время мы сравним с водой,
Не только сходство – нам различие понятно:
Кувшин наполнить можем мы водой,
А время – бесконечно, необъятно.
5б класс, 2006/07

Н.К.
Поэт
Как мне научиться писать?
Всю правду изречь про себя,
Чтоб поняли люди меня,
Всё то, что хочу я сказать.
Чтоб ритм был и рифма была,
Чтоб были на месте слова,
Чтоб музыка пела в словах
И смысл чтоб был в этих стихах.
Скажу, что писать нелегко Стихи.
Нелегко потому,
Что надо сказать высоко,
А может тебя не поймут?
И надо сказать только то,
Что нужно тебе и другим,
Что связано смыслом одним,
Но слов чтоб не много зато.

Мягких Юлия
Поспевают сливы под моим окном.
Рощицы и нивы, дождик с ветерком.
Мокрая дорожка, старый черный грач.
Лужи у порожка, крыши летних дач.
Снова заблестело солнце за рекой,
И душа запела, вновь настал покой.
Утренние зори розовой каймой
Загорелись вскоре алой бахромой.

Коновалова Оля
Ты мечтала сыграть на той лире,
Но не вышло. Ты снова одна.
Ты гадала, как жить в этом мире,
чтоб не пить чашу горя до дна.
Глядя в темные окна к другим,
Мы пытались понять, как живем.
Но, заслышав чужие шаги,
Мы поспешно ходили конем.
Ты летела все вправо и вверх,

Я, левее, спускалась все ниже.
И не знала любовь моя мер,
А границы миров были ближе.
Я боялась и смерти, и горя.
Но смотрю, как другие живут,
И с собою отчаянно споря,
У Творца попрошу я приют.
Он поможет подняться правее,
Но на мир не глядеть свысока,
И любовь моя станет нужнее
И нежнее, тень смерти - легка.